С.И. Дубинин

АСПЕКТЫ РУССКО-НЕМЕЦКИХ СВЯЗЕЙ НАЧАЛА X IX ВЕКА: ЖУРНАЛ “АВРОРА” И ЕГО РЕДАКТОР Ф.Х. РЕЙНГАРД

Начало 19 века отмечено активизацией русско-немецких связей. Политическое сближение России и германских государств на фоне наполеоновской экспансии, либеральные реформы первых лет царствования Александра I, инициативы по освоению южнорусских земель увеличили интенсивность хозяйственных, военных и культурных отношений. Возрос приток немцев в Россию, причем не только колонистов, но и предпринимателей, интеллигенции.

Особое место в этом процессе занимало расширение академических связей в контексте реформы образования в России. По плану 1803 года предполагалось открытие новых и расширение прежних университетов, укрепление их кадрового потенциала, создание на их базе учебных округов, введение университетской автономии по “немецкому образцу”.

Активную реформаторскую роль играл заместитель министра народного просвещения и первый куратор обновленного Московского университета (с 1803 года), видный литератор, либерал и просветитель Михаил Никитич Муравьев (1757-1807), ведавший приглашением немецких ученых. Благодаря контактам с ведущими германскими университетами в Геттингене (через проф. Х. Мейнерса) и в Йене (через проф. Х.Г. Щюца) он оповестил академические круги об имевшихся вакансиях и перспективах. В результате в 1803-1806 гг. преподавательский состав вузов в значительной мере был укомплектован немецкими учеными, многие из которых вместе с научным потенциалом принесли в Россию передовые идеи и культурные инициативы.

Данная статья посвящена рассмотрению некоторых аспектов начального этапа деятельности (1804-1807 гг.) одного из видных “московских немцев”, впрочем незаслуженно забытого, профессора философии Московского университета Филиппа Христиана (Христиана Егоровича) Рейнгарда (1764-1812) [1].

1. Профессора – немцы в обновленном Московском университете

В развитии реформы первому российскому университету – Московскому – отводилось ключевое место благодаря его положению в центральных регионах и сложившемуся потенциалу. Ввиду расширения числа кафедр до 28 М.Н. Муравьев пригласил 11 немецких профессоров, из которых 10 подтвердили “вокацию”. Особенно заметным было “немецкое участие” на этико – политическом отделении, созданном на базе юридического факультета, где к 1806 году из 7 кафедр 5 занимали профессора – немцы: Ф.Г. Баузе, Х.А. Шлецер, Ф.Х. Рейнгард, И.Т. Буле и Х.Ю. Штельцер.

Причиной переселения немецких ученых в Москву была не только невозможность продолжения карьеры на родине. Так, Х.А. Шлецер прибыл еще в 1801 году в поисках средств для издания трудов отца – известного историка А.Л. Шлецера, также состоявшего на русской службе в 1761-1767 гг. Имели место политические причины и идейные соображения. Именно они подтолкнули Ф.Х. Рейнгарда к переезду в Россию.

Он родился в многодетной семье пастора Георга Христофа Рейнгарда в вюртембергском городке Шорндорф под Штутгартом, откуда семья переехала в Балинген. Зарабатывая на жизнь домашними уроками, Ф.Х. Рейнгард получил образование в университетах Тюбингена, Йены и Марбурга, опубликовав вскоре научные труды [2].

В 1790-е годы он сближается с увлеченной идеями Французской революции молодежью, участвует в собраниях “немецких якобинцев”, а переехав в Кельн, входит в “конституционный кружок” республиканцев [3]. В Кельне, уже будучи профессором политической и ученой истории в Zentralschule, он надеялся найти применение реформаторским идеям в занятой с 1794 года французскими войсками левобережной Рейнской области.

Однако политика Директории делала планы “рейнских якобинцев” несбыточными, а с приходом к власти Наполеона диктаторское давление усилилось, вызвав оппозиционные настроения. Перспективы научной деятельности в Кельне, где в 1798 году был закрыт университет, cтали нереальны: Рейнгард вынужден заниматься публикациями типа справочника по административному управлению. В начале 1803 года он пишет старшему брату Карлу Фридриху о своих настроениях: ”... ich [ bin ] , wenngleich jetzt geh ц rig placiert, doch m ь de des ewigen Wechsels, dem man in Frankreich ausgesetzt w д re...”

В апреле 1803 года, узнав через геттингенского профессора К.Ф. Зейфера о наличии “вокаций” в Россию, Рейнгард был представлен Х. Мейнерсу, который в письме М.Н. Муравьеву предложил его кандидатуру как профессора философии: “Ungeachtet er eine Zeitlang als Lehrer an der Centralschule in C ц lln gewesen ist, so ist er doch nichts weniger als ein Anh д nger jacobinischer Grunds д tze. Er w ь nscht vielmehr das linke Rheinufer bald m ц glichst zu verlassen, weil er nicht l д nger Zeuge von dem emp ц renden Drucke sein mag, den die franz ц sische Regierung auf die neuerworbenen L д nder aus ь bt.” [4. С.56]

В апрельском письме брату Рейнгард обосновывает свое решение, предполагая получить место профессора философии или истории в Московском университете: “Nach meiner Lage, nach der Lage unserer Familie, nach der Lage der politischen Dinge liegt mir nichts so sehr am Herzen, als die Sicherstellung meiner Existenz, und du wirst dich nicht wundern, wenn ich ohne Bedenken erkl д rte, nach Moskau gehen zu wollen. Mir ist mein jetziger Aufenthalt ein Sibirien, und von Sibirien nach Moskau zu kommen, hei Я t seinen Aufenthalt verbessern.”

В июне Рейнгард получил приглашение М.Н. Муравьева, в письме к которому надеялся до конца 1803 года прибыть в Москву, без сожаления говоря о прежней службе: ”Je mehr der neue Charakter, den man dem Schulwesen in Frankreich zu geben sucht, sich entwickelt, desto mehr ь berzeuge ich mich, da Я er nicht f ь r mich, und nicht f ь r ihn gemacht sei. Oder kann ich, soll ich etwa an Institute mich anschlie Я en, deren jesuitisch-milit д rische Form nur allzu sehr den Satz best д tigt, da Я R ь ckgang die gew ц hnliche Endfolge des ь bereilten gewaltsamen Fortschreitens sei? Warum sollte ich nicht eine Lage vorziehen, die mir nebst einer sicheren Subsistenz die Aussicht gibt, mein Leben den Musen weihen zu k ц nnen?”

В феврале 1804 года Рейнгард прибыл в Москву, получив место ординарного профессора философии. Активную преподавательскую деятельность он начал курсом истории философских систем, объявив также два публичных философских курса, практику которых инициировал М.Н. Муравьев. В письме брату летом 1804 года Рейнгард подвел оптимистический итог началу работы: “Es ist ebenso angenehm als ehrenvoll, einem Institut anzugeh ц ren, das man von Seiten der Regierung mit dem ruhmw ь rdigsten Eifer zu heben sucht. Es wird nichts unterlassen und nichts gespart, was die Organisation desselben zur Vollkommenheit bringen, auch nichts, was die Lehrer auf dieser Universit д t zum t д tigsten Wetteifer ermuntern kann... Ich habe bis jetzt eine unbetr д chtliche Zahl von Zuh ц rern aus allen St д nden gehabt; diese Zahl mu Я sich mehren.”

С 1804 по 1807 гг. Рейнгард читал широкий круг дисциплин: история философских систем, практическая философия, а также публичные лекции по истории европейских государств и по ученой истории 18 века. Свое воодушевление он выразил в июне 1805 года в юбилейной речи на пятидесятилетие Московского университета: ”О плодах, которых следует ожидать от университетов основанных, или которые будут основаны в России”.

Деятельность профессоров-немцев на этико-политическом отделении, где был осуществлен определенный прорыв в преподавании философских и обществоведческих наук, координировалась М.Н. Муравьевым, который рецензировал лекции, поощрял издание переводных учебников, работу с молодыми научными кадрами. К началу 1806 года Рейнгард подготовил к печати учебник по практической философии, а уже в августе он сообщил куратору о работе над его переводом своего студента С. Кувичинского, а также об успехах С. Смирнова, переводившего обзорный труд кантианца И.Г. Кизеветтера, подчеркивая, что эти публикации будут полезны не только в становлении университетских философских курсов, где Рейнгард отводил особое место учению Канта, но и: ”...f ь r jeden denkenden Russen lesbar und brauchbar... befunden werden.”

2. Раритеты журнальной Москвы

Особое место в развитии образования М.Н. Муравьев отводил просветительской деятельности, поощряя вузовские периодические издания. В период его кураторства только при Московском университете выходило около 15 газет и журналов, программы некоторых из которых он намечал лично, используя и опыт профессоров-немцев. Так, в конце 1804 года он поручил именитому И.Т. Буле издание библиографического еженедельника “Московские ученые ведомости”, а с 1807 года “Журнала изящных искусств”.

Правительственные реформы, активизация общественной жизни породили “журнальный бум”, когда в Москве только в 1805 году появилось пять новых изданий. Лидируя даже на фоне столицы, журнальная Москва отличалась “учеными” и литературно-политическими изданиями, близкими по форме к альманахам. Их особенностью была пестрота содержания, малотиражность и недолговечность [5. C.5-6]. Одна из крупнейших университетская типография, находившаяся до осени 1806 года в частных руках, иногда не справлялась с выпуском собственных изданий, отдавая их на откуп редакторам. Такова была и судьба ежемесячника “Аврора”, издававшегося с октября 1805 по осень 1806 гг. Ф.Х. Рейнгардом и университетским преподавателем немецкого языка и словесности Яковом Ивановичем де-Сангленом (1776-1864), откликнувшимися на инициативу М.Н. Муравьева.

Известно лишь несколько экземпляров вышедших восьми номеров этого редчайшего издания, охарактеризованного Н.М. Лисовским как общественно-политическое и литературное. Журнал выходил нерегулярно томами по три номера в каждом, завершившись на № 2 Т.3, без указания сотрудников, авторов публикаций и тиража, а его редакторы были определены В.С. Сопиковым [6].

Содержание “Авроры” за исключением №1 Т.3 за 1806 год опубликовано в росписи И.М. Остроглазова [7. С.441-442] ^* . В русском книговедении дана лишь поверхностная характеристика журнала как состоящего “из статеек легкого содержания, большей частью однако оригинальных” (Г.Н. Геннади), беллетристических и научных. Не заслужила “Аврора” особого внимания и у современных библиографов: “Содержание – небольшие повести нравственного характера и статьи на исторические и историко-литературные темы. Среди них интересны работы “Ф. Шиллер...”(№1) и “Параллель между Вольтером и Руссо”(№2). Большая часть повестей переведена с французского и немецкого. Русские авторы выступали анонимно”. (А.Г. Дементьев). В истории журналистики исследования, посвященые “Авроре”, отсутстствуют.

Между тем, журнал, инициатива издания которого несомненно принадлежала Рейнгарду, содержит интересные новации и идеи, связанные с его “внеучебной” просветительской программой, убеждениями и настроениями. Второй редактор Я.И. де-Санглен выполнял, вероятно, функции переводчика и был автором ряда статей по близкой ему военно-исторической тематике, подрабатывая одновременно в журнале И.Т. Буле.

Проходя цензуру при университете, ”Аврора” однако печаталась и распространялась типографией издателя-немца Христиана Шильдбаха, а c 1806 года также через книжные лавки Горна и М.П. Глазунова. Часть тиража имела художественное оформление переплета, где были изображены летящие музы, а на обороте профиль Сократа, что явилось одной из первых попыток создания в отечественной журнальной полиграфии “картинных обложек” [8. C.447].

Содержание журнала Рейнгард координировал с М.Н.Муравьевым, отмечая в декабрьском письме 1805 года: “Ich w ь rde mich gl ь cklich sch д tzen, wenn Euer Excellenz auch in diesem Hefte das Bem ь hen der Herausgeber, dem Publikum eine lehrreiche Lekt ь re zu verschaffen, erkennen werden. Soviel als mir irgend meine ь brigen Gesch д fte zulassen, bereite ich mich vor, nun den folgenden Heften des Journals durch historische Aufs д tze ein neues und vorz ь gliches Interesse zu geben”.

Программа “Авроры” была подчеркнуто просветительской, лишенной следов прежних “якобинских увлечений” Рейнгарда. В аллегорической редакционной статье “Журнал Аврора к читателям”(1805, №1) издатели считали своей целью “восхищать сердца, оживлять чувства, прояснять понятия, представлять в настоящем блеске все прекрасное и доброе, ...споспешествовать изящному” (C.3), призывая авторов “писать нечто оригинальное” (C.12).Внешний лейтмотив “приятного, но полезного чтения” задавала и воспроизведенная на титуле журнала цитата из четвертой песни “Поэтического искусства” Н.Буало.

Однако содержание “Авроры” не было отвлеченно-эстетским. Не ставя целью подробный его анализ, отметим тенденцию к аналитическим литературно-историческим публикациям (“О сказках и романах”,1806, Т.2, №2-3), философским эссе (“Тихие минуты”,1805, T.1, №2 ; “Мысли о наступлении нового года”,1806, T.2, №1), к политической публицистике. Примечательно, что почти треть журнала занимала любовная беллетристика (романы “Невольники” и “Эгоизм”), что отражало стремление к эмансипации вкусов читателя от дидактической литературы.

Уже в начале 1806 года Рейнгард в письмах к куратору выражает опасение за судьбу журнала:”Mein Wunsch, da Я die Universit д t den Verlag dieses Journals ь bernehmen m ц chte, scheint f ь r jetzt nicht in Erf ь llung gehen zu k ц nnen.” Однако он уверен в его выходе и заинтересован в привлечении “gebildeten Publikums”. Именно ориентацией на “образованного читателя” можно объяснить теоретичность отдельных публикаций.

Хотя уже №3 Т.2 за 1806 год вышел не в марте, как следовало, а в мае, Рейнгард считал, что намеченные двенадцать номеров удастся издать, отмечая в августе в письме к куратору: “Die folgenden Hefte werden nun jeden Monat regelm д Я ig erscheinen, damit der ganze Jahrgang mit dem Monat Dezember vollst д ndig werde.” Однако опубликованный лишь осенью № 2 Т.3 за 1806 год оказался последним.

Вероятно, что на судьбу “Авроры” повлияли не только финансовые проблемы. Я.И. де-Санглен, получив к 1807 году место в военном ведомстве, покинул университет. Примечательно, что он в своих мемуарах ни слова не говорит о сотрудничестве с Ф.Х. Рейнгардом или о работе в университете, продолжив карьеру в министерстве полиции. Можно предположить наличие разногласий между Рейнгардом и придерживавшимся явно консервативных воззрений де-Сангленом.

3. У истоков русской Шиллерианы

Кратковременное существование “Авроры” отмечено важными публикациями, в частности касающимися творчества Ф. Шиллера, который стал в начале 19 века в России одним из популярнейших европейских авторов. Мятежный дух его ранних произведений, нравственный пафос лирики, поиск эстетического идеала как способа справедливого устройства общества в произведениях позднего периода имели большое влияние на передовую молодежь и русскую литературу. В среде московской интеллигенции Шиллер переводился еще при жизни, причем преимущественно его ранняя “штюрмерская” драматургия [9. C.14-15], поэтому крайне интересна публикация в № 1 T.3 за 1806 год “Авроры” анонимного перевода пролога к поздней драме “Орлеанская дева” (1801 г.) (C.27-69), которая, за исключением библиографических указаний [10. C.452], неизвестна исследователям.

Как отмечает О.А.Смолян, между первыми переводами ранних драм Шиллера (1793-1806 гг.) и переводами зрелой драматургии был десятилетний перерыв, прерванный всплеском оппозиционных настроений после войны 1812 года, а первые переводы “Орлеанской девы” появились лишь в начале 1820-х годов [9. C.24-25].

Несомненно, что публикация драмы была инициирована Рейнгардом, для которого освободительный пафос “Орлеанской девы” наполнялся актуальным политическим смыслом в ситуации, когда Европа была охвачена наполеоновской экспансией, а родная Германия повержена. Переводчиком пролога мог быть вполне упомянутый Семен Алексеевич Смирнов (ок. 1777-1847), успешно обучавшийся на этико-политическом отделении в 1804-1805 годах. Он увлекался поэзией, много переводил, был близок к университетскому Дружескому литературному обществу, где сложилась традиция переводов Шиллера [11. C.54]. Примечательно, что в 1806 году он опубликовал в Москве свой перевод “Коварства и любви”, получивший высокую оценку.

Напечатав перевод пролога “Орлеанской девы”, редакторы “Авроры” надеялись вызвать “благосклонный интерес” читателей и анонсировали продолжение, однако закрытие журнала нарушило эти планы.

“Аврора” также получила известность благодаря первой на русском языке оригинальной аналитической публикации о Шиллере “ Ф. Шиллер, эстетическая и философская характеристика его творений” (Т.I, №1-2), долгое время бывшей лучшей статьей о поэте в России [12], авторство которой приписывалось Я.И.де-Санглену [9. C.21]. Однако Р.Ю. Данилевский, обративший внимание на указание анонимного автора статьи на “личное с покойным Шиллером знакомство” (Т.I, №2. C.86), предположил, что встреча произошла между поэтом и обучавшимся в Йене в 1790-е годы Ф.Х. Рейнгардом, который и был автором (соавтором?) статьи [II. C.60].

Действительно, в мемуарах де-Санглен говорит лишь о своей командировке в Германию в свите П.М.Волконского (осень 1807 – весна 1808 гг.) и до этого не был за границей. Опубликованная де-Сангленом в 1843 году в Москве под своим именем брошюра “Шиллер, Вольтер и Руссо” содержала переработанный и рассширенный вариант статьи 1805 года с иной рубрикацией [10. C.535].

Не касаясь подробно содержания статьи, отметим содержащуюся в ней попытку соотнести ранний (социально-критический) и поздний (классический) периоды творчества Шиллера, которое в русской традиции в дальнейшем окрашивалось в романтические тона, или трактовалось с доминантой “штюрмерства”. Поэтому гармонично звучит тезис ее автора, что Шиллер - ”это редкое сочетание лирика, драматурга и философа”, а поэзия должна способствовать “возвышению человеческого духа” (C.64-67).

4. Против наполеоновской экспансии в Германии

Выход № 1 “Авроры” совпал с началом русско-австро-французской войны 1805 года в рамках третьей антинаполеоновской коалиции. На ее события журнал откликнулся в частности двумя статьями в Т.I № 3: “Чувства россиянина при известии о победе, одержанной над французами при Кремсе” и ”Взгляд на нынешнюю войну”. Внешне они не отличаются прямолинейной публицистичностью и патриотической тональностью от аналогичных публикаций, например, в крупнейшем московском журнале рассматриваемого периода ”Вестник Европы”.

Во второй статье звучит явно принадлежащая перу Рейнгарда фраза, выражающая его боль за судьбу покинутой родины: ”Тысячи селений стоят теперь в Швабии разорены, глад изгнал жителей из их хижин, они скитаются без помощи и защиты” (C.219). Восторженный тон “Авроры” после победы армии Кутузова при Кремсе выражал надежду Рейнгарда на крах наполеоновской экспансии в Германии, которой уже подчинились южно-немецкие князья. Как вспоминает В.И. Лыкошин о своей встрече с Рейнгардом в компании профессоров-немцев накануне Аустерлица, он был уверен, что “Наполеон падет”.

Поражение войск коалиции означало окончательный распад Германской империи, выражением которого стало создание летом 1806 года Рейнского союза под протекторатом Наполеона, поставившего треть германских государств в вассальную зависимость от Франции. Лишенные политической самостоятельности члены союза обязались поставлять воинский контингент для французской армии, что усилило господство Наполеона в Европе. Эти события получили отражение в двух статьях “Авроры”, которые несомненно принадлежат Рейнгарду: “Сравнение политики древних римлян с политикою нынешних французов” [Т.3, №1] и “О новой Рейнской конфедерации” [Т.3, №2] .

Следует отметить, что брат Филиппа Христиана Карл Фридрих Рейнгард (1761-1837) к этому времени давно состоял на дипломатической службе во Франции, являясь в 1803 году посланником в Гамбурге, а с 1806 года генконсулом в Яссах, получив от Наполеона титул барона. Уже в московском письме осенью 1804 года чувствуется определенная натянутость отношений братьев, а к 1805 году переписка обрывается: “Ich meinte oft, ich m ь sse einen Bruder haben, der meine Klagen aufnehme. Aber immer sah ich wieder den Weg zu seinem Herzen verfinstert, verschlossen. La Я es anders sein!” Летом 1804 года Ф.Х. Рейнгард настоял на переезде в Москву своей сестры Августы (1785-1841).

Наблюдая успехи “нынешнего Повелителя Франции”, Рейнгард в летнем номере “Авроры” [Т.3, №1] оценивает критическую ситуацию в Европе. В проницательной публицистической статье “ Сравнение политики...”, построенной на сопоставлении истории императорского Рима и современной Франции, он сравнивает Бонапарта с Августом (С.76). Цель внешней политики охваченного страстью к завоеваниям Наполеона автор видит в принуждении народов Европы к “союзничеству”, к принятию “одежды новомодной республики”, которую государства-сателлиты должны носить, словно “покрой из модного журнала” (С.76).

С горечью Рейнгард констатирует, что “настала очередь и Германии быть преобразованной по плану, начертанному в садах Тюльерийских”, поскольку Бонапарт хочет учредить конфедерацию из князей-вассалов “под именем союзников” (С.78). Отмечая, что “прогнав одних властителей, народы Европы получили проконсулов с неограниченной властью” (С.82), он предвидел, что наполеоновская экспансия несла с собой развязывание внутренней деспотии немецких князей.

Так, например, в Вюртемберге герцог Фридрих I получил благодаря сепаратным соглашениям с Наполеоном титул курфюста, а в 1806 году – короля, новые владения, отменил сословную конституцию, ограничивавшую его власть, упразднил земское управление, увеличил налоги, деспотично вмешиваясь и в духовную сферу. Рейнгард пишет: “Прискорбно видеть, что некоторые германские князья, которые могли бы избавиться от ига сего, добровольно покорились оному” (С.94 ).

Для Рейнгарда личность Наполеона не вызывает сомнений. Он называет его “начальником Франции”, для которого идеалы республики заменены завоевательскими войнами, служащими средством упрочения монархии Бонапарте, обогащения членов его семьи (С.79) и “расширения и утверждения новой династии” (С.86). Рейнгард обеспокоен переделом Германии, где “Бонапарте разделяет и обменивает по своему произволению” (С.85), подавляя проявления национальной консолидации, раздавая земли своим приближенным.

Статья завершается мыслью о том, что “Германия в руках завоевателей есть весьма опасное орудие” (С.95). Автор призывает ее народ к сопротивлению, надеясь, что “просвещенные народы Европы” не покорятся завоевателю, а Россия скажет свое слово в спасении Европы (С.96).

Однако в июле 1806 года Рейнский союз стал реальностью. Благодаря его сверхцентрализации (т.н. медиатизации) Наполеон стал властителем в западногерманских государствах, испытывая сопротивление лишь Австрии и Пруссии. О нависшей над покинутой родиной угрозой полной потери суверенитета Рейнгард взволнованно пишет в последнем номере “Авроры” [Т.3, №2] в статье “О новой Рейнской конфедерации”.

Заглавие статьи напоминает о первом Рейнском союзе 1658-1666 гг., бывшем политическим орудием Франции для утверждения господства в Европе и закрепления раздробленности Германии. Сравнивая положение Европы с ситуацией разорения после Тридцатилетней войны (C.202), Рейнгард пишет:” С горечью пройдет ныне Патриот по полям вашим и скажет со вздохом себе: ”Здесь была Германия !” (C.183), отмечая, что крах конституции утвердит деспотию князей и “чужестранного государя”(C.187).

Автор развенчивает утверждения Наполеона о якобы прогрессивном переустройстве Германии, считая его грубой аннексией, когда князья “земли свои делают прибавлением к иностранному государству”(C.187). Такой “союз” является “исстреблением чувства независимости и национальной чести”, а “будущее конфедерации зависит теперь только от произвола Владетеля”, дышащего войной (C.186,189).

В характерном для статьи резком тоне Рейнгард порицает национальное предательство майнцского архиепископа, ставшего наместником “Повелителя”: ”Примас Рейнской конфедерации барон Дальберг стал первым вассалом начальника французской нации” (C.200). По-прежнему Рейнгард переживает за судьбу родного Вюртемберга:” О, если бы южная Германия нашла также для себя соединителя и защитника, прежде чем она досталась в руки покровителя” (C.187). Он скорбит о своем земляке, казненном французами за распространение антинаполеоновской брошюры “Германия в своем глубочайшем унижении” книготорговце И.Ф. Пальме (1768-1806), отмечая развертывание Наполеоном духовной цензуры (С.202).

Статья, выход которой совпал с созданием четвертой антинаполеоновской коалиции, завершается призывом к объединению сил вокруг России, которая спасет Германию от “совершенного разрушения” (С.204).

В контексте антинаполеоновской публицистики “Aвроры” звучат тираноборческие идеи Рейнгарда “якобинского периода” о необходимости борьбы с внутренней деспотией и о переустройстве государства: ”Давно усматривали, что политическое постановление Германии несообразно с нынешним положением дел” (C.183). Он считал русского царя сторонником просвещенной, ограниченной монархии: “Мог ли Александр взирать на совершенное разрушение Имперской конституции?” (C.196), содействуя редакторской деятельностью в “Aвроре” процессу либерализации, создавая в университетской среде атмосферу общественной активности. Посетивший Московский университет летом 1805 года немецкий публицист-демократ И.Г. Зейме отмечал: “Das hiesige Publikum ist unstreitig eines der reichsten und liberalsten auf dem Erdballe... Alte und neue Professoren leben zusammen, wie ich merkte, in guter Einigkeit” [13. C.108,110].

В августе 1806 года Ф.Х.Рейнгард становится деканом этико-политического отделения, а с 1807 года – членом училищного комитета. Этот уход в административную работу не был случайным. С назначением нового университетского куратора А.К. Разумовского духовная атмосфера, отношение к немецким профессорам резко изменились [14]. Тем не менее начальный этап деятельности профессора Рейнгарда в Московском университете дал важный импульс интеграции немецкой и русской академических традиций в новых общественных условиях, наметил прогрессивные интеллектуальные инициативы и ориентиры.

Литература:

1. Биографические данные о Ф.Х. Рейнгарде очень кратки: Биографический словарь профессоров и преподавателей Императорского Московского университета. М., 1855, T.2. C.328-329. Русский биографический словарь. Спб., 1910. T.15. C.549-550. Шевырев С.П. История Императорского Московского университета. М., 1855. C.337, 343-344, 362, 420. Мемуарные источники о личности Рейнгарда также крайне скудны: Воспоминания Е.Ф. Тимковского //Киевская старина, 1894. №4. C.4. Из записок В.И. Лыкошина // Грибоедов и старое барство. M., 1923. C.25-27.

2. Reinhard Ph.Chr. Abri Я einer Geschichte der Entstehung und Ausbildung religi ц ser Ideen. Jena,1794. Theorie des gesellschaftlichen Menschen. Leipzig, 1797.

3. См. подробнее: Kuhn A. Jakobiner im Rheinland.Der K ц lner konstitutionelle Zirkel um 1798. Stuttgart, 1976. - P.73-78. Kuhn A. “Die besten K ц pfe W ь rttembergs gewinnen...”// Aus s ь dwestdeutscher Geschichte. Stuttgart, 1994. - S.560-579.

4. Stieda W. Deutsche Gelehrte als Professoren an der Universit д t Moskau. Leipzig, 1930.

5. Березина Б.Г. Русская журналистика первой четверти 19 века. Л., 1965.

6. Библиография “Aвроры” невелика: Сопиков В.С. Опыт русской библиографии. Спб., 1815. T.3. C.11. Геннади Г.Н. Русские книжные редкости. Спб., 1872. C.75. Отчет Императорской Публичной библиотеки за 1875 г. Спб., 1877. C.66. Лисовский Н.М. Библиография русской периодической печати 1703-1900 гг. Спб., 1915. C.11,237. Русская периодическая печать (1702-1894) /Ред. А.Г. Дементьев и др. М., 1959. C.115.

7. Остроглазов И.М. Книжные редкости // Русский архив, 1891, T.2, № 8.

8. Русская книга 19 века /Ред. В.Я. Адарюков. М., 1925, T.2.

9. Смолян О.А. Первые переводы и постановки Шиллера в России // Ф. Шиллер. Статьи и материалы. М., 1966.

10. Бахтин Н.Н. Библиографический очерк русской литературы о Шиллере // Ф. Шиллер.Собрание сочинений. Спб., 1902. T.IV.

11. Данилевский Р.Ю. Шиллер и становление русского романтизма // Ранние романтические веяния. Л., 1972.

12. См. подробнее: Кулешов В.И. Литературные связи России и Западной Европы в 19 веке. М., 1962. C.26-28. (2 изд., 1977. C.23).

13. Seume J.G. Mein Sommer 1805. Berlin, 1968.

14. См. подробнее: Васильчиков А.А. Семейство Разумовских. Спб., 1880, T.2. - C.45-53. Петров Ф.А. Немецкие профессора в Московском университете. М., 1997. С.45-123.

Источники:

“Aврора”. Ежемесячное издание. В типографии Хр. Шильдбаха. Москва, 1805: T.1, №1-3; 1806: T.2, №1-3; T.3. №1-2.

Catalogus praelectionum in universitate literarum caesarea Mosquensi. Lectiones professorum ordinis ethico-politici. Mosquae, 1805 - 1811.

Рукописный отдел ГПБ им. Салтыкова-Щедрина (Cпб.). Фонд М.Н.Муравьева (Ф.499), № 144 (письма Ф.Х. Рейнгарда).

LB Stuttgart. Handschriftenabteilung. Regesten: Cod. hist. quart. 691 (Briefe von Ph. Chr.Reinhard).

Записки Я.И. де-Санглена (1776-1831 гг.) //Русский архив, 1882, №12; 1883, №1.

S.I. Dubinin

ASPECTS OF RUSSIAN-GERMAN CONTACTS OF THE EARLY XIX CENTURY: THE “AURORA” JOURNAL, ED. BY PH. CHR. REINHARD